Nightmania
рецензии и отзывы

Найтмания - свои стихи и рассказы: RSS, Email

Из старого (2004 год)

Имперские руины
Лес. Солнце светит. Теперь поле. Степь. Много травы. И руины. Имперские руины.
Раньше, здесь была Империя. Здесь был огромный город. В городе этом жили люди. Были дома, храмы, башни, магазины, стены... А теперь - руины.
Много лет назад на город напали варвары. И вот - руины. А раньше...
Жил здесь царь. Он был великим. Но он подчинялся Императору. Его владения - часть владений Императора. И было так, долго. Но не всегда. Однажды, он стал одиноким. Он отказался от защиты Императора. Скоро пришли варвары, потом - руины.
Я искал вещь. Вещь среди руин. И нашёл много вещей. Он говорят о прошлом.
Но мало археологов. А руины ждут. И век пройдёт, два века пройдут, а руины будут ждать.
Они могут долго ждать, но когда-нибудь они уйдут. Уйдут в прошлое. Навсегда.
Они и теперь уходят. Руины уходят в прошлое. И уносят с собой вещи. А вещи - это воспоминания. Медленно, очень медленно. Но они уходят. Уходят воспоминания. А воспоминания - взгляд в прошлое, то есть зеркало в будущее.
Торопись, человек! Руины древнего города исчезают. Их уносит время...
А зачем они вообще нужны??? Никто их не замечал, и замечать не будет. Кому нужны древние вещи? Воспоминаний у нас и так много!
Но один человек посмотрит на руины. Другой пойдёт к ним. Третий или четвёртый найдёт правду. Обязательно найдёт! Всё!Конец.
- - - - - - - - - -

Нашим мечтам конец.
- Почему? Всё вполне реально, ошибки ещё можно исправить.
- Ты что, идиот?! Ты не замечаешь, что происходит вокруг?! Войны, эпидемии, революции, голод!.. И это ещё только начало! Куда уж там до нашей глупой идеи...
- Идея не только наша. Мы лишь показали народу то, что хочет, но боится в себе открыть. Это истинное чувство, оно присуще каждому живому существу.
- Жажда убийства тоже является истинным чувством.
- Неправда. Лишь обстоятельства могут заставить человека совершить грех.
- Согласен. Но бывают и исключения. Даже в идеальном обществе найдётся пара ненормальных, готовых убить просто ради развлечения. Тем более общество у нас сейчас далеко не самое идеальное.
- Да, это так... И именно поэтому всё зависит только от нас.
- От нас?! Да что могут сделать два несчастных, совершенно одиноких и Богом забытых человечка?!
- Если мы не изменим мир, то кто же это сделает? Разве что война... Да атомная бомба в придачу.
- Да, друг, но у нас нет поддержки.
- Почему же нет? Смотри...
Друзья вышли на широкий балкон. Перед ними раскинулась широченная площадь, погружённая в глубокую, всепронзающую, но добрую толпу. Это были люди: в изорванных одеждах, измученные голодом, израненные ужасами войны, - они пришли к своим предводителям, чтобы поддержать их. С этими людьми была Любовь. И они хотели лучшего общества. Они не желали войны.

- Ну что, теперь-то ты мне веришь?
- Да, это действительно просто потрясающе... Невероятно...
- Так создадим же новое общество, не руша, однако, старое...
- Те, кто хотят, пусть сами с собой воюют. А мы вообще уйдём с их земель.
- Куда?
- На Западо-Восток. В Южном направлении. И пусть будет с нами Любовь.

И они пошли. В тот Новый мир. В мир, где растут цветы, где пальмы у воды, где царит счастье и доброта. И была с ними Любовь. И много ещё чего было... Но об этом в другой раз расскажу. Не сейчас.
- - - - - - - - - -

Революция в другом мире

Был мир: плоский, прямой,
Плюс пирамида и кольцо.
И жил в нем житель. Он не злой,
Но изменить решил лицо
Этого мира. И сказал:
«Друзья, от этого устал
Мой разум и моя душа»
«Но что нам делать?» –
Возмутился народ.
«Идти не спеша,
И все переделать,
А после, рвануться вперед».


И яркою мощью
Синих полей
С буйною мощью,
Сверкнувши сильней,
Он кинул луч в спину,
Правителя скинув.
Разрушил кольцо,
Перевернул пирамиду:
Изменилось лицо,
Не внутри, но с виду.

И сказал он тогда:
«Больше сему никогда не
Бывать!!!»... -
Это он и успел сказать.

В мгновении ока сменился весь мир:
Ожил бывший правитель –
Тот, кто поддерживал мир,
Добрый наш повелитель.
И вернулась пирамида,
И ввинтилось кольцо:
И теперь – навсегда! –
Прежнего мира лицо.

А тот, кто хотел все изменить,
Больше не сможет жить.
Жить ему было дано,
В этом мирке однажды и...,но
Он не для этого мира:
Он для другого пира.

- - - - - - - - - -

После смерти. Поэма.


Покинув мир пустых надежд,
Мир, полный злости и тревоги,
Мир дураков и мир невежд,
Он оказался на дороге

Ведущей в дальние края
За горы мыслей и открытий,
Куда – не знаю даже я,
Не дожил я до тех событий.

Он думал, что погиб он зря,
Он думал, сбился он с пути,
И зарыдал он, несмотря,
На то, что надо бы идти.

Но много времени прошло,
Прежде чем понял наш герой,
Что в жизни совершил он зло,
Гоняясь за пустой мечтой.

Он думал, попадёт он в ад,
И жуткий страх душу пронзил,
Однако, он надежды взгляд
Метнул, – округу озарил.

Он находился в темноте,
Не видел новых он дорог –
Во всей своею слепоте,
Не видел даже своих ног.

И это было страшно – жуть.
Что делать, когда тьма вокруг?
Не только тьма, а ещё муть...
Как ему нужен новый друг!

А тьма сгущалась и клубилась,
Однако, в верхней стороне
Пятнышко света появилось
И стало полыхать во тьме.

И ярче оно засветило
Цветами радуги и сна,
Однако этим не слепила
Глаза, цветная пелена.

Всё ближе оно подлетало,
И наш герой уже пред ним;
И существо то засияло.
Почувствовал себя одним

Он в этой новой жизни страшной,
И не было пред ним того,
Что в этот миг, весьма опасный,
Хотя б немножко помогло.

А существо сильней сияло,
Своей любовью, добротой;
И понял он, что здесь Начало
Той новой жизни непростой...

И он увидел все моменты
Земного своего скитанья;
И кадры, будто с киноленты:
Все горечи, грехи, страданья.

Увидел детство он своё,
И годы молодости тщетной –
Казалось, на ноги встаёт,
В погоне за мечтой заветной.

Отсюда, сверху, свысока,
Всё стало ясно и понятно:
Душа с камнями не легка,
Вернуться хочется обратно

Увидел он свою беду,
Свои ошибки и несчастья,
Когда решал он: «Я пойду
Навстречу будущему счастью».

Однако шёл он не туда –
Отсюда многое заметно –
Ты не забудешь никогда,
Что сердце твоё беспросветно.

Закончилась та жизнь теперь,
В душе темно и неуютно,
Скребёт когтями дикий зверь,
Вокруг же пасмурно и мутно.

«Прости меня! – он закричал. –
Да, грешник я, и что ж с того?
Ты ж их простил! Ты всех прощал!
Прости раба ты своего!...»

А свет добра и красоты,
Любовью нежной улыбнувшись,
Сказал: «Открывши с высоты
Дорогу новую. Проснувшись

От всех своих низменных благ,
Ты понял, что пришёл домой.
Скажу тебе, что я не враг,
А друг. Последуй же за мной!»

В объятиях любви и счастья,
Летели они сквозь миры,
Оставив позади ненастья,
Как мира прежнего дары.

И пролетев сквозь вечность мира
Он огляделся, думать стал;
Как будто, был он среди пира
И в пир приятный он попал:

Он был в большом прекрасном парке,
Среди деревьев и листвы;
Друзья несли ему подарки,
И сел он посреди травы.

«Где я?» – спросил герой наш скромно.
«На перекрёстке ты дорог,
Здесь отдохнёшь от жизни томной,
Залечишь раны старых ног.

А после, выбор ты откроешь.
Решишь, куда тебе идти,
Решение ты сам построишь,
И снова будешь ты в пути.

Запомни, друг, тот, кто идёт,
Тот Истину свою познает,
И помни, – он всегда найдёт,
То, что найти желает».

И понял наш герой тогда,
Что это лишь начало,
Не станет скучно никогда,
Когда миров не мало.

Быть может, умный человек,
Когда-нибудь поймёт
Ту Истину, что понял он:
Зачем идти вперёд.
- - - - - - - - - -

Имперский зверь
Понял теперь,
Что надо делать,
А что переделать,
Куда же стремиться,
И как нам добиться
Мощи Имперской
Для жизни зверской.
Силы здесь не равны:
Многие звери нужны.
А понявшие суть из них
Не будут среди своих:
Они станут людьми.

- - - - - - - - - -

Открой себе путь
В иные миры,
Тогда поймёшь суть,
Получишь дары.
А если не хочешь -
Живи без сомнений,
Но если захочешь:
Запас откровений
Пополнишь ты смело
Рукою могучей,
Проникнешь ты в ДЕЛО,
Став выше тучи
- - - - - - - - - -

Если ты не человек,
Значит ты не понимаешь
Смысл жизни и не знаешь,
Проживи хоть целый век,
Что тебе однажды скажут,
Объяснят, осудят смело,
Может, даже и покажут:
"Ты не понял смысл дела!!!"

Ты, малыш, не зли людей,
Ведь отличен ты от них;
Должен жить ты средь зверей,
А не средь чужих.
- - - - - - - - - -

Часы -
Показывают время,
Они:
Нам так нужны,
Ведь наше племя
Не может опоздать.
Всегда и во всем
Они
Думают, что важны
Их дела,
Но должное надо дать:
Нужны не всем, не во всем -
Это только слова
И голова
Набита у них требухой,
И мала,
Чтобы думать сама собой.

- - - - - - - - - -

Вперед и назад.

Думает каждый,
Что идет
Он только вперед:
И не может предположить,
Что
Он отважный
Философ, любящий жить;
Хотя осталось немного ему.
Сколько?
- Известно ему одному,
Поскольку он катится вниз.
Зато, быть может, успеет
Вцепиться в карниз,
Пред тем, как свалиться
В бездну небытия...

Об этом думал я:
Каждый,
Кто не умеет
Видеть, идя вперед,
Будет всегда катиться,
Думая, что идет.

Каждый,
Кто
Будет верить,
Что
Он на верном пути,
А, при этом, глаза не открыв,
Куда-то бездумно идти
Или катиться,
Или шагами мерить,
Себе могилу отрыв,
Будет в нее стремиться -
И когда-нибудь упадет,
Каждый, кто так идет.
- - - - - - - - - -

Что-то сильное спустилось
С чёрно-белых острых скал,
И змеёй ползучей вилось...
Воздух гнилью пахнуть стал...

Едкий вкус гнилых отходов
Тьмой округу озарил;
У дороги, на подходах
К нашим городам скользил.

Вот уж первый город тонет
В тухлой сырости и тьме,
И тоска народа стонет
По прекрасной стороне

Всё, казалось бы, пропало -
Поглощает зло наш мир.
Но вдруг что-то засияло -
Появляется Кумир.

Разгорается свеченье,
В нём любовь и доброта;
Начинает таять тленье,
Исчезает пустота.

С солнцем яркостью сравнившись,
Распустившись, как цветок,
Доброта, лучом пролившись,
Звонкий создала поток.

И поток этот могучий
Смыл с наших земель всё зло,
Сгинул в бездну лес дремучий:
Стало сухо и светло.

Люди многие считают,
Что нельзя мрак тьмы пробить,
Добротой пренебрегают,
Думают, так легче жить.

Но, однако, посмотрите:
Свет пронзает тьму, как меч.
В руки меч-любовь возьмите,
Да стремитесь мрак поджечь.
- - - - - - - - - -

ПРЕДИСЛОВИЕ:
Роман этот вряд ли будет когда-нибудь написан, но если кому интересно - читайте. Отрывок довольно коротенький, из него вы не узнаете ничего интересного и нового для себя. Быть может вы даже зря потеряете время и будете проклинать автора за эту бесполезную ерунду. Но если у вас всё же хватит смелости и терпения дочитать до конца - оставьте пожалуйста комментарий. Я буду этому только рад. И спасибо за то, что отыскали мой текст в бесконечных просторах Самиздата. Спасибо.



Глава первая

Джек зашел в дом и быстро закрыл за собой дверь, однако все же успев впустить внутрь промозглый осенний ветер. Было уже довольно поздно и темно: лишь короткие вспышки синих молний за окном освещали погруженный во мрак комнату. На ощупь Джек пробрался к небольшому шкафчику в углу, открыл его и достал несколько свечей, которые тут же поставил на небольшой столик и с трудом зажег промокшими спичками. Когда в комнате стало немного светлее, он взял несколько сухих деревяшек и веток, валявшихся в углу, бросил их в камин, к большому полуобгоревшему, после чего высыпал из старой чугунной кружки остатки серо-зеленого порошка на ладонь.
Джек некоторое время смотрел, как блестит этот порошок при слабом свете, - когда-то он купил его у одного торговца, который продавал всякие необычные вещи. Но у Джека тогда хватило денег только на порошок из драконьей кожи: если небольшую его долю подбросить в камин, к поленьям, то огонь будет гореть очень долго. Тяжело вздохнув, Джек высыпал остатки растертой драконьей кожи в черноту камина, после чего поджег их. Ровный желтый огонь мгновенно охватил полено, ветки, брусья; он, бесшумно горя, ярко освещал комнату.
Джек устало свалился в старое удобное кресло, стоящее рядом с камином. Тяжелым взглядом обвел он свою комнату: стол, камин, несколько стульев, ветхий диван, шкафчик, небольшая тумбочка, сундук - все это стояло под старыми пыльными стенами и серым потолком. Вещи в комнате валялись в неположенных для них местах, грязная одежда горой покрывала старый диванчик, стоявший у стены; различные чугунные предметы: тарелки, кружки, горшки, статуэтки, - находились в самых непредсказуемых местах, покрытые толстым слоем пыли. Джек редко уделял время уборке в своем доме: не то, что бы он был очень занятым человеком, напротив, у него была масса свободного времени, которое он тратил на разговоры с путешественниками, остановившимися в гостинице, на встречи с друзьями, на мечты.
В принципе, вес дом Джека состоял только из одной комнаты. Был, конечно, еще и чердак, на он спал и хранил различные вещи, а также погреб с едой.
Посидев немного около камина, согревшись и обсохнув, - за окном была жуткая буря: гроза с проливным дождем, - Джек встал и по раскладной лесенке поднялся на чердак. Там он взял из большого шкафа несколько свитков пергамента, да две-три книги в кожаных обложках и спустился со всем этим вниз. Пододвинув кресло к столу, он сел за него, положив перед собой книги и свитки. Еще поставил рядом, на стол, чернильницу с пером.
Открыв одну из ветхих книг, которая называлась "Трактат о структуре земель королевства Эддилэнд", Джек нашел на одной из страниц карту страны. Долго он так сидел, изучая карту: королевство на севере граничило с бесконечной грядой высоких гор, на юге - с морем, на западе - с пустыней, на востоке - с горами. Это была очень большая страна, делилась она на восемь графств, в каждом из которых был свой правитель, свои законы, свои деньги, но все они подчинялись королю, - уже давно минули времена феодальной раздробленности.
У Джека было две мечты: стать поэтом и стать путешественником. Он с раннего детства хотел отправиться в дальние края, узнать побольше о мире. Как-то, сказав об этом дяде, он услышал от него ответ, что все дети мечтают о путешествиях, но, повзрослев, отказываются от таких глупых затей. Однако, с возрастом, желание путешествовать не покидало Джека, а наоборот, усиливалось. Но он не мог уйти из дома просто так, бросив на произвол судьбы всех своих друзей и знакомых.
Поэтому, он решил найти что-нибудь, что могло бы заменить собой путешествия. И нашел: это были книги о дальних краях и об авантюристах. Конечно, они не удовлетворяли все потребности Джека, зато он любил по вечерам сидеть у камина и, разглядывая карту, мечтать о странствиях.
К сожалению, книг в их городке оказалось очень мало, - большая часть населения была неграмотной. Но это не помешало Джеку узнать о дальних краях больше: в гостинице, где он работал помощником бармена, часто останавливались путешественники и странники. По вечерам, они не прочь были рассказать о своих подвигах. Моет, конечно, они и привирали немного, но Джек охотно слушал их рассказы, а потом, придя домой, он записывал их на свободные листы пергамента.
В последние годы, Джек обнаружил в себе дар поэта. Но как его использовать? Стихи, которые он писал, мало кому нравились, а до серьезной поэмы он еще "не дорос". Правда, он пытался несколько раз написать поэмы или баллады, но останавливался на первых же строках - это было ему пока не по силам.
Но, на днях, ему пришла в голову замечательная идея: написать поэму о своем путешествии. Конечно, ан не был абсолютно нигде; редко выходил за пределы своего городка, зато много слышал и много читал. Джек запросто мог выдумать какое-нибудь путешествие и описать его в стихах красиво и точно. Эта идея ему понравилась.
Такая поэма могла убить сразу двух зайцев: во-первых, Джек уже стал бы известным поэтом, а, во-вторых, она уменьшила бы его желание путешествовать по-настоящему.
Сегодня выдался тяжелый день, который сильно утомил Джека. Вначале, ему вообще не хотелось ничего писать. Но потом, отдохнув, посидев над картой, чьи узоры рек и дорог так манили к себе, он понял, что лучше этого вечера, для написания поэмы, не найти.
Он встал с кресла и некоторое время ходил по комнате туда-сюда, изредка хватая голову руками и бормоча что-то себе под нос, в порывах мыслей и чувств. Потом, Джек взял среднего размера котел, налил в него воды, бросил горсть сушеных листьев мяты и поставил на огонь. Он всегда заваривал чай в этом котле - маленький чайник приходилось бы кипятить по несколько раз в день, а содержимого котла хватало на полнедели.
Пока заваривался чай, Джек вернулся за стол. Он взял один из свитков пергамента и развернул его. Это были вчерашние его попытки начать поэму: на чистом фоне ярко темнели, написанные чернилами несколько четверостиший; перед ними красовалось аккуратно выведенное название с подписью автора. Джек медленно перечитал эту свою вчерашнюю работу:



"Джек Р. К.
поэма
"Долгое путешествие"


Жил был добрый человек,
Друзья звали его Джек,
Жил он в доме небольшом,
За Охотничьим холмом.

Был у Джека лучший друг -
Старый дядя Анатук.
Раньше, в детстве, Джек с ним жил,
Анатук того кормил,
Древним мудростям учил,
В общем, много получил
Знаний разных и наук
Джек от дяди Анатук.

Джек путешествовать хотел,
Но это не его удел.

Друзья ему как-то сказали,
Что путешествовать опасно,
Джек понял их, - и не напрасно,
И путешествовать они не стали"


Сегодня Джек уже по-другому смотрел на свою поэму. Если, еще вчера она казалась ему просто замечательной, то сегодня он начал обнаруживать кое какие неточности. Например, утверждение, "Был у Джека лучший друг - старый дядя Анатук", оказалось неверным. Во-первых, его лучшим другом был Джо Тинквин, а во-вторых, Анатук был ему не другом, а учителем. Да и вообще, здесь очень мало сказано про Анатука и не слова не сказано про родителей Джека. А в самом начале поэмы желательно рассказать об этом, чтобы потом больше не возвращаться к печальной теме. Да, начало поэмы - самое трудное в ней место! Остальное-то все получится написать, главное только с началом справиться.
Джек обмакнул кончик пера в полную чернильницу и зачеркнул последние шесть строчек, начиная со слов "...Джек путешествовать хотел...". Подумав некоторое время, он написал такие строки:

"Анатук был кузнецом,
Он Джеку был почти отцом,
Хотя он Джеку дядей был,
Отца ему он заменил"


Джек остановился. Он думал: писать про отца или не писать? Все-таки эта тема была для него больным местом. Через несколько минут размышлений, он с трудом вывел всего лишь две строки:

"...Погиб который в страшной битве
С врагами, за рекой Уитве"


Но, написав эти слова, Джек тут же их зачеркнул, - слишком уж не поэтично они звучали. Тем более, что река называлась не "Уитва", а Утва.
Долгое время Джек просто сидел, глядя невидящими глазами сквозь пергамент, погрузившись с головой в океан своих мыслей. Но, вдруг, он быстро схватил перо, обмакнул в чернилах и, не останавливаясь, как под гипнозом, написал сразу несколько предложений:

"...Ведь тот погиб в битве ужасной,
Заливши поле кровью красной:
Он с гоблинами воевал
И смертью храбрых в бою пал.

А мать у Джека умерла,
В тот год, когда чума пришла
Из южных стран в их городок.
Так вот: оставила моток
Странной веревки Джеку мать;
Успела лишь она сказать,
Что сплел эту веревку тот,
Кого очень любил народ.

После чего у дяди жил
Наш Джек и очень он любил
Своему дяде помогать,
Ведь кузнецом хотел он стать,
Таким же, как и Анатук,
Который много знал наук..."


Мысли кончились. Рифмы тоже. Джек решил много не писать про свое детство, а приступить к самому интересному - к путешествию.
Чай уже давно вскипел: крышка на котле бешено стучала, будто пыталась спрыгнуть и убежать. Джек, в кожаных перчатках снял котел с огня. Он налил немного чаю в чайник и поставил его на тумбочку; потом налил чай в одну из своих чугунных кружек и уселся в кресло.
Джек взял в руки книгу с картой и, тихонько похлебывая горячий чай, решал, куда ему "отправиться". Вообще-то, лучше всего отправиться было на юго-запад: там и леса дремучие есть, и маги злые живут...
Джек поудобнее устроился в кресле. Огонь в камине горел ровно и бесшумно. Тишину нарушал лишь гулкий шум дождя да редкие раскаты грома; изредка давала о себе знать шуршащая в углу мышь. В доме было тепло и уютно. Уставший Джек медленно начал засыпать - все-таки время приближалось к полуночи. А дождь все лил и лил...
Спал Джек не долго и без сновидений: вскоре раздался резкий стук в дверь. Это разбудило молодого поэта, который даже во сне пытался фразы соединять рифмами. Сначала, ему показалось, что звук этот, всего лишь часть сна, но вскоре стук повторился, и пришлось идти открывать дверь.
Но кто это мог стучаться в такую погоду и в такое позднее время? Джек никого не приглашал, следовательно, это был какой-то незнакомец, либо проходивший мимо, либо шедший сюда специально. Оставалось решить, с добрыми намерениями он сюда шел или нет. Вдруг, это гоблин? Хотя, нет - на гоблина это не похоже, - он бы сразу же выломал дверь; вор тоже так не стучит - он вообще входит бесшумно. Тогда, кто же это?
Вздохнув, Джек открыл дверь: холодный сырой ветер ворвался в дом, затушив при этом несколько свечей. Под шум дождя Джек спросил что-то. Но увидел он незнакомца только при очередной вспышке молнии, - это был сгорбленный старик, в красном плаще и с длинной, до пояса, бородой. Он полностью промок, - вода ручьями стекала с его бороды и плаща, - и выглядел сильно измотанным.
- Чего вам нужно? - не очень-то вежливым тоном спросил Джек.
Старец кинул на него тяжелый глубинный взгляд, - в его больших черных глазах можно было прочесть мудрые древние мысли, - и необычайно громким, но все же дряблым старческим голосом сказал:
- Молодой человек, идет жуткий ливень, молнии безжалостно рассекают небо! А я - бедный уставший странник, - не могу найти себе пристанище хотя бы на одну ночь! Возраст у меня уже не тот, что раньше, когда я был крепким и сильным и ночевал даже в заснеженных горах Севера. Эх, молодой человек, помогите бедному старцу, впустите меня переждать дождь и погреться у теплого камина!
Странно, подумал Джек, почему же этот старик не остановился на ночь в гостинице? Это же в двух шагах отсюда. Может, мне его проводить, вдруг он не знает о ее существовании? А то впускать гостя в дом как-то стыдно: вещи не прибраны, ужин не приготовлен.
- Не молчите, молодой человек, я ужасно устал! Ах!..
- Я мог бы...
- Нет, сынок, не надо отводить меня в гостиницу, - прервал Джека старик, будто узнав его намерения. - Я бы, конечно, остановился в ней, но у меня совершенно нет денег! Мне каждую ночь приходится проводить под открытым небом и охотиться на куропаток, чтобы добыть себе еду!
Джек внимательно оглядел старца: даже в темноте было видно, что он не похож на нищего. Красный плащ его был безусловно не дешев: сделанный из дорогой ткани, он был украшен серебристыми узорами, вышитыми рисунками и надписями на древних языках.
Удивление Джека было не долгим, - через несколько мгновений старик снова заговорил:
- Молодой человек, я замерз и устал мокнуть под дождем! Либо впусти меня, либо не впускай: тогда я пойду ночевать в стог сена, ведь никто не захотел впустить бедного странника, да дать отдохнуть ему перед долгой дорогой!
Джеку стало неловко. Все-таки это был обычный старик, который мок под дождём, которому негде было найти пристанище, который был путешественником, в конце концов. Тем более, древняя мудрость гласила, что нужно помогать старикам и нищим, так что у Джека не было иного выбора, кроме как впустить непрошеного гостя в дом.
Услышав от Джека приглашение войти, старик стал бодрее и быстрым шагом проник в помещение. Хозяин закрыл за ним дверь и принялся наблюдать за своим гостем. Пройдя в глубь комнаты, незнакомец снял с себя мокрый красный плащ, с которого ручьями текла вода, и повесил его на чугунную решетку, ограждавшую камин. 'Он не сгорит?' - осведомился Джек, на что старик ответил отрицательно, помотав головой. Затем гость взял кресло, сидя в котором Джек писал свою поэму, и, пододвинув его к теплому пламени камина, тяжело вздохнул, да стал сверлить маленькими черными глазами Джека.
- Ну, спасибо тебе, молодой человек, - молвил он добрым голосом. - Пережду я у тебя эту ночь и пойду дальше:
Джек взял с тумбочки одну из своих чугунных кружек, смахнул с нее пыль и доверху наполнил горячим чаем. Кружку эту он подал старику, который с удовольствием ее взял и принялся маленькими глотками похлебывать ароматный чай из мяты. Сам же Джек тоже налил себе немного в свою кружку, да уселся на старую деревянную табуретку, стоявшую возле камина.
- Вы не голодны? - спросил Джек после долгого молчания.
- Да нет, - ответил ... Современная версия!
- - - - - - - - - -

Как создавать миры

I


У вас есть какие-нибудь идеи? - спросил я у своего Учителя.

Ты хочешь идеи? Ищи их внутри себя.

Я искал. Но нашёл только то, что было.

Плохо ты искал, ученик мой.

Возможно: А может мне спросить у своих созданий? Они ведь часть меня?

А ты не плохо соображаешь, сынок.

Спасибо



II



Друг, я тебя создал.

Да, я знаю.

Подскажи, что мне создать?

Создай мир для меня. Создай форму, образ, характер.

У тебя нет образа:Зато есть характер:

Но тебе же очень просто создать образ меня! Просто скажи, какой я! И тогда я перестану быть бесформенной энергией и стану кем-то. Чем больше ты скажешь, тем лучше я буду выглядеть.

Ладно. Ты у нас будешь: не знаю:

Просто скажи. Это же не трудно.

Я боюсь тебя обидеть

Да не бойся! Мне всё равно.

Нет, друг, не всё равно. Я же твой создатель, и вижу тебя насквозь. Вижу все твои желания и мысли: ты мечтал стать человеком, но я хотел сделать тебя зверем.

Ну так сделай!

Нет, все же ты - человек. Мужчина. Рост высокий, тело сильное, присутствует смелость, доброта.

А внешность какая?

Ну: ну, допустим, чёрные длинные волосы, зелёные глаза:

Спасибо.

Да не за что. Это, ведь, моя работа: Кстати, я забыл создать тебе мир.

Мир?

Ну да, мир. Ты же не собираешься вечность висеть в этой чёрной пустоте?

Просто я не могу поверить, что для одного человека будет создан целый мир.

Если хочешь, я могу создать ещё людей.

Не надо пока:

Ладно: Итак, мир. Вот он какой: это солнце жёлтое, это земля, это звёзды: Так, вот атмосфера. Все как должно быть. Так: Стандартное содержание кислорода и азота в воздухе: Так: Теперь сделаем так, чтобы твоя планета вращалась вокруг оси и вокруг солнца: Так, побольше звёзд надо добавить: Вроде всё.

Всё?: Но: Но моя планета такая пустынная. На ней нет ничего. Даже гор и впадин нет! Просто ровный шар, окружённый атмосферой.

Когда-нибудь, здесь появится какая-нибудь гора. Ведь со всех сторон на планету действуют различные силы: атмосфера, солнце, звёзды, космическая пыль.

Долго же мне придётся ждать:

Не грусти. Вот тебе гора. Целый горный хребет. С заснеженными вершинами. Вот ещё различные рельефные образования. И вот вулкан.

Но это всё только в одной части планеты. А в остальных всё ещё пусто.

Это будет остров. Маленький материк. Ты не возражаешь, что будешь жить на острове?

Нет, мне это доже нравится.

Хорошо. Тогда вот тебе океан. Большой, солёный, населённый золотыми рыбками.

Всё равно всё какое-то пустынное.

Да: Вот тебе несколько рек; вот густые леса, степи. Животные: насекомые, птички, рыбки, звери: и проч. и проч.

Какая красота!

Да: Дальнейшее преобразование острова я оставлю тебе. Теперь ты сам здесь творец. Кстати, вот твой домик на берегу моря.

Большое спасибо! Только вот зачем ты создал болото и пустыню?

Чтобы тебе на было скучно. Ещё: вот тебе яхта. Будешь на не плавать вокруг острова. Только помни: на северо-востоке есть опасные скалы, не разбей о них свою яхту.

Хорошо:

Хорошо, что всё хорошо. Вот, что я ещё создаю: на севере острова будет древний храм. Можешь заходить в него, ведь туда ведёт удобная каменная дорога. И ещё: в горах есть пещеры. Вот два входа в них.

Хорошо. Теперь-то, можно я спущусь на остров и буду там жить?

Нет, я ещё не населил море. Там плавают, конечно, рыбки, но их мало. Вот тебе рыбы всех видов и сортов, вот и морские звери и птицы, вот кальмары, планктон, губки .кораллы: Вот всё .что нужно тебе для жизни. А теперь можешь спускаться: Хотя, нет, не надо! Ты разобьёшься! Давай я сам тебя спущу: Вот, теперь ты на острове.

Спасибо, друг, ты настоящий друг!

Да не за что! Должен же я хоть что-то сделать. Вот и сделал тебе маленький островок посреди океана:

Ах, какой свежий воздух! Как кричат чайки, и как приятно слушать шум прибоя! А вот и мой домик. Какой он хороший!

Да, домик твой действительно хорош. Я даже завидую тебе.

Завидуешь? Тогда создай себе такой же домик и живи в нём! Смотри, сколько тут места!

Нет, я не могу. Это твой остров, и ты на нём хозяин.

Тогда создай другой остров! Это же легко для тебя.

Нет, я не могу. У меня другая цель. Я создаю миры не для себя, а для жителей этих миров. Но они часто совершают ошибки, и мне больно на них смотреть.

Я не понимаю.

Когда-нибудь поймёшь.

Возможно:

Кстати, я не дал тебе имя!

Да, и не создал мне характер! Ты ведь обещал.

Эх, глупый ты человек! Характер - часть души, а душу невозможно создать. Можно сделать лишь основу души, но ей будет не хватать истин, добытых на собственном опыте. Хочешь или не хочешь, но истины у тебя будут. И уже есть. Так что ты сам создаёшь свой характер.

А имя?

Имя? Пожалуй, я назову тебя: ...

А можно я сам дам себе имя?

Конечно.

Я буду звать себя: Джонатан Элиот Смит. Нормально?

Вполне. Только вот кто будет называть тебя по имени, Джонни? Людей-то других здесь нет.

Ну так создай их.

Нет, Джонни, создавать я пока что ничего не буду. Поживи пока один. А я пойду. Мне уже давно пора идти.

Подожди!

Что?

А если со мной случится беда?

Я всегда рядом. Если случится что-то серьёзное, я приду и помогу тебе. Прощай!

Прощай, друг!

И я улетел. Джонни остался один на берегу моря. Постояв немного, он пошёл к себе в дом.



III



Ну как? - спросил у меня учитель. - Ты что-нибудь понял?

Нет, - ответил я. - Джонни, когда я его создал, попросил дать ему дом. Ну я и создал ему дом, и:

Не стоит говорить больше. Я видел это.

Простите: Я хотел узнать, как мне быть, а получилось наоборот. Я создал какой-то мир, житель которого говорит мне тот же вопрос.

Заботься об этом мире, ученик. Он приведёт тебя к победе.

Спасибо, учитель. Я так и сделаю.
- - - - - - - - - -

Й-3
Мы находимся на вокзале планеты Ти-1 (местные жители называют ее Большое Болото или ТНк-Ку). Этот вокзал большой, титаниумы бегают туда-сюда. Это - космический вокзал. Здесь присутствуют представители совершенно различных рас, но титаниумов больше. Выходим из здания, берем такси и едем куда-нибудь. Водитель этого такси - молодой килк. Он говорит, что прилетел откуда-то из окраин (Бедные районы ТНк-Ку - город на трех холмах АТК-Кохн-Киц. Его построили килки, титаниумы и люди в период колонизации этой планеты. Хотя, вообще-то, Ти-1 является столицей мира титаниумов, все равно она - Большое Болото. Мало мест для жилья. Тем более Ти-1 больше Земли, и притяжение здесь в два раза больше, чем на Земле. Этот город был построен колонистами и представляет собой одно-двухэтажные постройки, поставленные вплотную, грязь, мусор и т.д.).
Мы едем на небольшом желтом автомобиле (Такси). Водитель-килк говорит нам, что его зовут Колки-Цлин. Еще он говорит, что лучшее место в городе Оðх-цк (Главный город на планете) это берег озера Цак-цк. Многие туристы туда ездят. И мы решили поехать туда. 'Очень хороший выбор' - говорит Колки и отвозит нас на берег этого озера. Заплатив таксисту, мы выходим из автомобиля. Вот что мы видим: большая площадь перед морем (Озеро Цак-цк очень большое, и другого его берега не видно), повсюду на этой площади местные мастера-титаниумы торгуют сувенирами, продают их многочисленным туристам. Многие из торговцев расположились в палатках, другие прилетели на своих старых катерах или аэро (Это транспорт, для передвижения в плотных слоях атмосферы. Что-то вроде самолета, вертолета и т.д. Правда, на Ти-1 аэро пользуется малой популярностью из-за большого притяжения), а некоторые сидели в своих повозках-телегах (Видимо они приехали из ближайших деревень), рядом с которыми уныло топтались на месте грузные ТТ-т - местные тягловые животные. За этой торговой площадью виднелось море. Солнце (Звезда Ти-1-1 или ТНк-Онцт - мать Большого Болота) висело в зените и светило с огромной силой. Было жарко и душно (Это один из самых жарких и засушливых районов планеты, он же - столица).
Мы подходим к одной из палаток, рядом с которой стоит небольшой катер, похожий на людскую космическую лодку (Спасательные шлюпки титаниумов имеют другую форму - шарообразную). В палатке стоит несколько ящиков, висит одежда, сумки, различная утварь. На большом ящике, перед палаткой, разложены бесполезные сувениры: фигурки титаниумов, вырезанные из коры дерева ЦэкЦ, глиняные таблички с ракушками разной формы, картины из кости ТТ-т и другое. 'Хотите что-нибудь купить?' - спрашивает нас старый титаниум - владелец палатки. Мы говорим с ним некоторое время. Он говорит, что сидит здесь уже двое суток (Имперских) и уезжать не будет, пока все не продаст. Живет он, кстати, на другом берегу озера, изготовляет различные вещички и раз в месяц ездит сюда, чтобы продать товар. Сам он всегда ходит в старой изношенной одежде, в соломенной шляпе, защищающей от солнца. У него есть небольшой домик на берегу. Сам он - рыбак, его жена - архитектор-планировщик, а его маленький пятилетний сын учится в местной школе и шьет одежду.
Старый титаниум рассказывает нам еще много интересного. Он говорит о правительстве (Местном), о здешних законах, о своих надоедливых соседях (Зинзалзы и варры) и о другом. Но мы говорим, что нам пора идти. Мы все-таки купили у него пару сувениров (Дерево из красной кожи Кч-ГЦал - местного домашнего животного, сбрасывающего кожу + прозрачную ракушку из озера Цак-цк). Теперь мы пешком отправились в гостиницу - надо пройти еще пару кварталов. А мы еще так и не дошли. Стоим тут у небольшого ресторана, а молодой титаниум (Видимо не местный - скорее всего даже не с этой планеты) рассказывает нам о структуре своего нового проекта - гигантского подводного замка, населенного золотыми рыбками. А мы стоим и слушаем. Нам нужна любая информация. Быть может мы опишем ее, когда он кончит говорить. Но конец, видимо, еще не близок. Так что, мы больше не вправе отнимать у вас свободное время - идите своей дорогой, а мы пойдем своей. Только не забывайте, что ТНк-Ку - планета, которую мы советуем вам посетить. Советуем, не как клуб путешественников, а как простые, ничем не знаменитые туристы.

- - - - - - - - - -

Глава первая
Степь и неприятности
Спуск с холма Джерри Милдред поджидал с особенными опасениями. Ведь, идя именно по этой проклятой кочке, его лошадь пару лет назад вывихнула себе ногу. Её, конечно же, вылечили, но это заняло огромное количество времени, а его, как известно, никогда не бывает достаточно. Даже у Джерри многие часы уходили на домашнее хозяйство: приходилось чинить и постоянно усовершенствовать свой дом, следить за огородом, где он выращивал необычайно-разнообразные овощи и фрукты, кормить домашних животных - лошадь, собаку, крыс в подвале, - и, конечно же, необходимо было более или менее часто навещать ближайший крупный город, чтобы купить что-нибудь жизненно важное или наоборот, продать излишний товар.
Были и другие, возможно более важные дела. Вот как сегодня, например: раз в месяц, Джерри устраивал "день охоты", который чаще всего приносил большую выгоду. Добычей являлись кишащие в степях мясные жуки. Этих необычных тварей много лет назад завёз на планету один колонист-миллионер, участник акции "Засели Галактику". Тогда многие этим бредили. Заселяешь планету какой-нибудь известной популяцией и получаешь богатый участок в окрестностях Земли. Таким образом власти Империи "озеленяли" свою территорию - быстрый и лёгкий способ достичь желаемого.
Мясные жуки - чем-то похожие на земных жуков-голиафов - заселили планету за считанные годы. Климат для них благоприятный: в основном степи, иногда встречаются смешанные леса, горы, хотя не редкость и суровые пустыни.
Джерри, имевший свою методику охоты на сытных тварей, набил ими старую телегу из стали, покрытую сверху куском белой ткани. В телегу он запряг свою пожилую Жанну - лошадь умную и понимающую. Охота закончилась и пора было возвращаться домой. Солнце поднялось прямо в зенит и, как и полагалось, пекло оттуда с жутким жаром и мощью.
Большая часть пути к дому была преодолена. Оставался лишь этот чёртов холм. Джерри, шедший рядом с измотанной лошадью, решил сделать небольшой привал на его вершине. Это был отличный наблюдательный пост; большой плоский камень, похожий на старую черепаху, ловил на себя солнечную жару и являлся великолепным местом отдыха. Отсюда, свысока, видно всё: позади остались бескрайние степи, усеянные грядами жёлтых от травы холмов, с редкими кривыми деревцами. А спереди, на юге, совсем неподалёку, крутыми утёсами громоздились рыжие скалы; их бесконечная стена уходила вдаль, влево и вправо, скрываясь в знойной дымке за горизонтом. Перед этой исполинской грудой бесчисленных камней змеёй вилась река, широкая в некоторых местах, однако не брезгающая и узкой мелью, к которой, кстати, и вёл тот чёртов спуск с холма. Мель была переправой, за ней петляла лёгкая тропа, приводящая к скрытому среди скал домику Джерри. Туда он и направлялся.
Отдых занял не очень много времени; наш охотник за мясными жуками уже вставал с нагретого солнцем камня, чтобы продолжить свой путь к дому, как вдруг случилось непредвиденное. Рассекая дневной зной и отвратительно жужжа, ядовито-зелёное восьмикрылое насекомое впилось в бок лошади, стоявшей неподалёку и жевавшей сухую траву. Та метнулась в сторону, телега, скрипнув, двинулась за ней. Джерри кинулся было остановить её, но промахнулся и упал на землю. Лошадь, с прицепленной к ней телегой, понеслась прямо к спуску с холма. К тому самому чёртовому спуску, который Джерри так проклинал. Укус насекомого вызвал в её теле жар, и она стремилась к воде, мирно журчащей внизу. Джерри вскочил на ноги, но было уже поздно: Жанна, угодив копытом на неустойчивый камень, сорвалась вниз, утягивая телегу с жуками за собой. Джерри не видел, как лошадь катилась; когда он подбежал к спуску, животное уже лежало на траве, подняв на своём пути облако серой пыли. Телега перевернулась неподалёку, и рассыпанные возле неё жуки ярко белели на желтоватой траве.
"Чёртова мразь, - думал Джерри, спускаясь вниз, - надо же было случиться такому именно сегодня, когда я, чёрт возьми, собирался в город! На хромой лошади далеко не уедешь. На хромой... Если он вообще жива после такого...". Лошадь оказалась жива. Множество ушибов, царапин, вывих ноги - всё это излечимо, требуется лишь время. А сегодня как раз необходимо было съездить в город - уладить пару дел...
Что касается ядовито-зелёного насекомого, впившегося лошади в одно место, то можно сказать лишь одно - оно не было таким же ядовитым, как и его цвет. А если говорить честно, оно вообще было довольно редким в этих краях. Учёные называли его "Морфей Восьмикрылый", и такое имя досталось ему не зря - один укус его, мог усыпить такое крупное животное, как лошадь (Видимо это требовалось для более комфортного кровопития). При падении с холма, "Морфей" взмыл в небо и с диким жужжанием ринулся прочь. Гордое насекомое не могло унизить свою честь после неудачной атаки - такой уж у него был инстинкт - и направилось искать новую жертву. Даже если бы эта муха и вздумала вернуться, Джерри спокойно усмирил бы её с помощью старого доброго пистолета.
Яд всё же успел проникнуть в кровь лошади, и хозяину пришлось помогать ей добраться до дома. Уложив пострадавшее животное на траву, Джерри вернулся к месту аварии. Он перевернул телегу и стал кидать в неё вывалившихся жуков. Некоторые из них достигали в своём весе более трёх килограммов, другие, помоложе, обладали необычайно тонким панцирем, покрытым чёрно-белыми узорами. Все они были жирные и питательные, богатые углеводами и витаминами. "Хороший сегодня улов, - вертелось в голове у Джерри, пока он собирал добычу в телегу, - если б только не это происшествие... всё равно ведь придётся сегодня ехать в город... не на лошади, так на старой железной развалюхе...".
Джерри поднял последнего жука и накрыл телегу куском ткани, после чего потащил её в сторону дома. Хорошо хоть, что тут не далеко... Хижина нашего Джерри, которому, кстати, было шестьдесят два года, умело скрывалась среди деревьев и желтоватой травы, прямо на вершине другого холма, громко подымавшегося прямо возле рыжих скал, за рекой. Сам дом имел довольно странный вид: вначале он планировался как однокомнатная хижина, но после многочисленных перестроек, дополнений и усовершенствований, его облик стал напоминать более или менее приличный коттедж. Самодельный, конечно, но всё-таки это было хоть что-то, по сравнению с ничем. Свой дом Джерри начал строить много лет назад, сразу же после гражданской войны, которая принесла ему так много горя. На каждом окне дома висели ставни, с круглыми отверстиями для стрельбы, а на втором этаже имелись две специальные комнаты, оборудованные всем необходимым для обороны от разбойников. В них были винтовки, пистолеты, пушки, патроны... Джерри жил вдали от цивилизации, поэтому приходилось принимать особые меры.
Но ни бандиты, ни изматывающий жаркий климат, ни даже огромный разрыв с обществом не пугали нашего героя, не вселяя в него ни страха, ни угнетения. Он боялся лишь горьких воспоминаний прошлого, остро режущих его сердце, и больно отдающихся в старых ранах души. В такие минуты приходит осознание того, что всё кончено и ничего изменить нельзя - это делало жизнь бесперспективной и особенно нудной. Но Джерри находил утешение в одиночестве, в общении с природой, в творчестве. Однако время от времени, глубокие раны прошлого давали о себе знать, иногда в тревожных ночных снах, а иногда и грёзах на яву.
За хижиной, притаившись в тени скал, скрывался сарай, колодец, вход в погреб и несколько других сооружений. На огромной плоской глыбе, чуть восточнее основных зданий располагался целый ряд солнечных батарей, причём таким образом, чтоб наблюдатель не смог их заметить с любого участка степи, в том числе и с холмов. Увидеть их можно было разве что с одной из более высоких скал, забраться на которые не так-то просто. Но Джерри, естественно, знал все хитрости своего скрытого дома: он без труда затащил телегу на эту слегка наклонённую глыбу. Возле аккумулятора, питающегося энергией солнечных батарей, лежал широкий лист чёрного железа, раскалившийся под непрерывным зноем солнца. Высыпав на него всех мясных жуков для просушки, Джерри отвёз телегу в сарай.
Там он достал из самого дальнего угла свой старый одноместный мотоцикл, со встроенной антигравитационной системой и вынес его во двор. Сделанный из лёгкого металла, мотоцикл был компактен и удобен в обращении: подобные ему модели пользовались огромной популярностью по всей Империи. Максимальная высота подъёма над твёрдой поверхностью - 500 метров; максимальная скорость - 200 километров в час; способен преодолевать длительные расстояния - до четырёх тысяч километров без дозаправки; работает на экономных видах топлива и т.д. Достоинства этого вида транспорта можно перечислять долго, но есть у него и свои недостатки. Например, он не переносит жару и имеет малый срок годности - не более десяти лет. А Джерри содержит его уже лет тридцать, да ещё и в чрезвычайно жарких условиях. И естественно, эта старая развалюха постоянно ломается, что не очень-то нравится её владельцу. Однако, впрочем, сегодня аэро-мотоцикл работал вполне исправно. Надо было только заправить бак топливом, да отрегулировать руль высоты, что наш герой, не сильно любивший возиться с техникой, решил отложить на потом. В остальном - к великому облегчению Джерри - всё было в полном порядке и не предвещало никаких перемен в худшую сторону.
В небольшой багажник под сиденьем Джерри запихал мешочек с сувенирами, который вынес из дома; оставшиеся вещи он положил в чёрную сумку, привязав её сбоку прочной верёвкой. К другому боку мотоцикла пришлось привязать тяжеленный мешок с большими статуэтками, габаритными украшениями и поделками. Джерри уже давно занимался изготовлением сувениров, - набив себе руку на этом занятии, он достиг некоторого успеха. Хорошие сувениры ценились дорого и имели большой спрос среди немногочисленных туристов, да и среди местных жителей тоже. Бывало, что какой-нибудь внезапно разбогатевший торговец делал крупный заказ на серию поделок ручной работы для украшения дома своей второй жены или чего-нибудь в этом роде. И тогда у Джерри всё свободное время и вовсе пропадало, - приходилось зарабатывать себе на жизнь. Но, такие заказы были довольно редки, и Джерри продавал плоды своего творчества одному старому другу, владельцу небольшого магазинчика в ближайшем городе.
Джерри вынес из дома два револьвера и прицепил их к поясу; обрез дробовика он сунул в кожаную кобуру, пристёгнутую к седлу мотоцикла. Закрыл все окна и двери дома, поправил старую шляпу, с которой почти никогда не расставался, и уже было хотел лететь, как вдруг вспомнил, что оставил ключи зажигания на столе. Пришлось идти и снова открывать входную дверь. Ключи, которые, в принципе, были и не нужны - кодовое слово могло завести мотоцикл безо всяких там дополнительных приспособлений, - лежали на середине стола. Джерри машинально взял их в руку, и как раз в этот момент его взгляд упал на фотографию в белой рамке на подставке. На этой фотографии был запечатлён счастливый момент из жизни семьи Джерри. Его жена, красивая улыбающаяся женщина, двое детей: пятилетний сын и дочь, которой на тот момент было около семи, и конечно же сам Джерри, отец семейства. Тогда он был молод, красив и улыбался вместе со всеми, - жестокие удары судьбы ещё не успели нанести свой непоправимый урон.
Что-то больно сжалось в душе Джерри, воспоминания о далёком счастливом прошлом выплыли на поверхность. Слёзы навернулись на глаза. Вдруг, внутри ярко сверкнуло чувство, что он снова может потерять своих любимых. Что память о давно погибших людях может покинуть его в любой момент и что это - неизбежно. Подавляемый каким-то глубоким внутренним чувством, Джерри вынул фотографию из рамки, бережно свернул и положил в нагрудный карман рубашки, поближе к сердцу.
Всё было готово к полёту: мотоцикл стоял на траве, переливаясь всеми своими деталями в лучах знойного солнца. Джерри сел на него, включил все необходимые системы. В глубокой задумчивости он повёл мотоцикл вертикально вверх. Знакомый пейзаж медленно уплывал из-под ног, жаркий воздух уныло колыхался над травой, проводя синюю дымку горизонта в хаотичное движение.
Несмотря на то, что отсюда не было видно никаких признаков цивилизации, кроме домика внизу, местность являлась заселённой людьми. В основном, это фермеры, живущие севернее Джерри, а в ста пятидесяти милях к северо-западу располагался крупный город Джонбург - центр данного региона. Джерри жил один не потому что он бежал от общества, а потому что ему требовалось одиночество. Иногда бывают моменты, что все глупые человеческие проблемы кажутся ничтожными, по сравнению с прожитой жизнью, становится тошно от людских ошибок и тянет к чему-то вечному. Бывают моменты, когда общество идёт к тебе за советом, а взамен не дает ничего - в отличие от старых добрых друзей или своей семьи. Когда все люди, которым ты мог доверить свою никчёмную жизнь, вдруг погибают, когда старые друзья уходят безвозвратно, новые кажутся лишь их бледным отражением в зеркале суетной повседневности. И в моменты, когда говоришь с такими людьми, в глубине души понимаешь, что старое уже не вернуть, и тогда становится особенно тошно и грустно. И хочется поскорее избавиться от жестоких воспоминай жизни.
Но не следует считать Джерри человеком совершенно одиноким, - во-первых, он знает всех фермеров в округе и постоянно поддерживает с ними хорошие отношения, во-вторых, у него осталось множество друзей ещё со времён гражданской войны, живущих в ближайших городах, ну а в-третьих, большую часть своего одиночества он проводит в работе, а когда выпадает свободный денёк, ему тут же приходит замечательная идея навестить кого-нибудь из знакомых. Так что Джерри был совсем не обделён общением, как могло показаться на первый взгляд.
Тёплый ветерок немного утешил душу, а спокойное безмолвие степи дало вспомнить, что сегодня обычный день, такой же, как и вчера, что завтра всё будет таким же, как сейчас, и что грусть и печаль пройдут - главное не впадать в депрессию.
Джерри нажал педаль газа, и мотоцикл бесшумно рванул вниз. Ветер засвистел в ушах, тёплый воздух приятно обдувал лицо. Автоматическая система равновесия не давала аппарату перевернуться, пусть даже он был нагружен тяжёлыми мешками с сувенирами. Джерри летел очень низко, едва не касаясь ногами мелькавших внизу холмов. Он ловко огибал редкие скопления кривоватых деревьев, кустарники, встречающиеся ему на пути, да особо высокие холмы, облетать которые было легче, чем "перепрыгивать" их. Джерри любил такой стиль полёта - полёта над самой землёй на высоких скоростях, потому что он в некоторой степени отражал стиль его жизни: прошлой, принесшей довольно много горьких происшествий, и будущей, о которой он ещё даже и не догадывался, но которая принесла ему не меньше приключений и ярких событий, чем прошедшая. И стиль его жизни назывался "скольжением над краем смерти", - по крайней мере, такое название ему мог бы дать какой-нибудь начинающий писатель.
Прибытие

- Как хоть эта планета то называется? - спрашивал неугомонный Тони у Кевина Джойса, сидевшего за компьютером.
- Аборигены называют её Аурэнд или Аурлэндо - по другим наречиям, -Кевин оторвал взгляд от светящегося экрана и некоторое время смотрел Тони прямо в лицо. - Ты же меня уже спрашивал. Или опять забыл?
- Простите, мистер Джойс, у меня столько дел, что постоянно вылетает из головы это причудливое название. Да ещё эти идиоты-грузчики совсем не шевелят своими тугими извилинами - разнервничаешься тут, не до названий будет.
Кевин хотел было ответить что-нибудь, что идеально подошло бы к такой ситуации, но тут из глубины кресла вырвался старческий голос его тёщи:
- Вам всё планеты далёкие заселять, да в безумные авантюры пускаться, а название своей родины, поди уж давно и забыли...
- Ещё эту планету называют Аурлэнс, - прервал Кевин ворчание старой Аллы, которая даже не отрывала нос от вязания, - а инды, по-моему, зовут её Айорэлло или как-то вроде того. Но только столичные инды - местные аборигены пользуются привычным им "Аурэнд". Но нам, я думаю, мучаться не придётся, по крайней мере пока я здесь глава семьи.
Кевин снова уткнулся в светящийся экран монитора, быстро щёлкая пальцами по голографическим клавишам.
- Значит, Аурэнд, - задумчиво сказал Тони, глядя в потолок, - не забыть бы опять...
- Да разве Аурэнд - это планета? - снова раздался недовольный голос Аллы, сидевшей в кресле неподалёку и вязавшей носки, - на ней даже сутки не совпадают с Имперскими. День у них, видите ли, длинный как чёрт, а толку от него, как от килка правды...
- Во-первых, давайте не будем ругать килков, - вздохнул Кевин, не отрываясь от работы. Ворчание тёщи ему уже порядком надоело за время полёта, - они - такая же полноправная раса, как и мы, люди. Тем более, на Аурэнде их довольно много - как-никак, тридцать два с половиной процента от общей массы населения. Так что, возможно, они - наши будущие соседи. Во-вторых...
- Соседи они наши, да! - прервала поручения Кевина Алла, оторвавшись от вязания носков и наполовину высунувшись из своего глубокого кресла. - Слышали мы о таких соседях, - всю планету разворотят, да смотаются потом куда-нибудь на край Галактики...
- Ну, планету то разворотить они вряд ли смогут... - скромно вставил свою реплику Тони, всё ещё стоявший рядом и постоянно повторявший про себя название планеты для наилучшего запоминания.
- Разворотят, в этом-то ты можешь не сомневаться, милок. Ты уж поверь старой Алле, которая больше тебя в жизни видела. Конец этой бедной планете...
- Это не просто планета, это наш будущий дом, - с упрёком заметил Кевин, всё так же не отрываясь от работы.
- Да разве дом, населённый целой толпой безумных килков, можно считать планетой? Его можно считать разве что грязной помойкой! А если говорить честно, то существует всего три настоящие планеты - это Йиндельйа, Земля наша матушка, да Инд-Ра.
- Только столицы? - устало улыбнулся Кевин. - А как же провинции? В них ведь тоже люди живут.
- Провинция никогда не станет важнее столицы. Поэтому в счёт идут только столичные планеты.
- Ну хорошо, а как тогда быть с Ти-1 и Аффашей? Это ведь тоже столицы.
- Килков много на Ти-1. Болото, всё-таки; дыра сплошная. А Аффаша вращается с неправильной скоростью - слишком быстро для столичных планет.
- Менять скорость вращения двойных планет трудно и опасно. Но я слышал, что их власти недавно приняли закон, одобряющий совершить такую перемену. Так что, возможно в ближайшем будущем нас ждёт ещё одна планета с точным Имперским временем.
Воцарилась тишина, только пальцы Кевина непрерывно барабанили по клавиатуре, со звуком, напоминающим щелчок открывающегося замка. Через некоторое время Тони напомнил:
- Вы ещё забыли Ио-иу, она ведь тоже столица (Упоминать о Килк-Клалке было бессмысленно, - старая тёща Кевина отвергла бы главную планету килков, даже глазом не моргнув).
- Какая уж это столица? - забрюзжала недовольная Алла, опять утонув глубоко в кресле. - Она больше смахивает на поселение дикарей, чем на цивилизованную планету. У них там, говорят, даже городов нету - одни леса да поля.
- Близость к природе - не признак варварства. Просто жители Ио-иу не уничтожают всё живое, попавшее им на глаза. Они, в отличие от нас, живут в гармонии с окружающей средой.
Старая тёща уже было открыла рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ и без того уставшему Кевину, но не успела. Как раз в этот момент дверь в комнату слегка приоткрылась, и в узком проёме появилось лицо Клары - сестры Кевина.
- Джуди говорит, что скоро подадут обед. Так что поторопитесь, если не хотите, чтобы он остыл. Ждём за столом!
С этими словами лицо Клары исчезло за дверью, которая тут же с щелчком захлопнулась.
- Ну, - сказал Кевин, - раз такие дела, то надо идти. Нет ничего более важного, чем обед в кругу семьи после... ну хотя бы половины рабочего дня.
- Да, в этом я могу с тобой согласится, - кряхтела Алла, выбираясь из глубин мягкого кресла. - Обед - это штука тонкая и пропускать его ни в коем случае нельзя.
Кевин помог её встать с кресла и после обратился к Тони:
- Ты сейчас куда?
- Пойду вниз, на складской уровень и попытаюсь втолковать этим чёртовым грузчикам, что провизию надо класть в третий фургон, в тот, который с морозильником, а не в главный, жилой. Знаете, такие простые вещи даже дети поймут, а этим тугодумам ещё объяснять всё на пальцах приходится...
- Тони.
- Что?
- Оставайся обедать с нами, дураки могут и подождать.
Эта просьба несколько смутила Тони. Ему ещё никогда не предлагали остаться на обед в кампании большой семьи. Это выглядело несколько странным: человека наняли как рабочего, для проведения идеальной транспортировки груза на Аурэнд, и тут его приглашает на обед сам глава семьи, причём какой семьи!
Но после недолгих уговоров Тони согласился: во-первых, такой случай предоставлялся ему впервые - упускать его было бы непростительно, а во-вторых, дураки действительно, "могут и подождать" - портить себе нервы куда приятнее на сытый желудок, тем более, что из-за этих же дураков ты с утра сегодня ходишь голодный.
Комплекс кают космического корабля, где сейчас проживала семья Джойсов, был сравнительно небольшим, но весьма удобным и напоминал их квартиру на Земной Орбите. Он состоял из большой столовой, куда подавали обед, двух спален (для детей и для взрослых), рабочей комнаты, называемой кабинетом, а так же туалета, душевой и маленькой прихожей. Система доставки еды по кораблю была идеальна, - заказываешь блюда и через полчаса уже получаешь горячую готовую пищу. Сегодня на обед семья заказала целую кастрюлю супа, так что для Тони пришлось брать всего лишь тарелку, а не переплачивать лишние деньги.
Помыв руки, Кевин и Тони направились в столовую, где их уже ждала почти вся семья. Большой стол стоял на самой середине помещения, с зеркальным полом, а прямо за ним, размером во всю стену, чернел огромный плоский экран, похожий на окно. Этот экран показывал звёздное небо, причём в реальном времени и местоположении: камера была установлена на носу корабля и передавала точное и чёткое изображение. Иногда по экрану проплывали рекламные надписи или фигурки, предлагающие купить "самое лучшее средство от кашля", таблетки для похудания, дешёвые билеты на перелёты по космо-линии "Галактик Экспресс", и прочая ерунда. Хорошо, что хоть всё это было без звука, а не то, наверное, можно было бы оглохнуть.
Тони всегда нравились такие экраны, напоминающие ему большие окна в космос, поэтому он сел таким образом, чтобы удобнее было смотреть. Кевин сел рядом. За столом были и другие люди: Джуди, жена Кевина, Клара, старая Алла, а так же дети: двое старших сыновей Билл и Карл сидели вместе и дружно болтали, чуть неподалёку разместился десятилетний Марксис, рядом со своей младшей сестрой Линдой; а самый маленький среди детей, которому был всего лишь годик, был величественно назван Теодором и сидел в своём детском кресле неподалёку от матери. Тони даже немного завидовал ему, и на это были веские причины. Семья Джойсов для многих казалась семьёй мечты: они всегда вместе обедали, ужинали, редко ругались, решали все проблемы сообща и никогда не давали друг друга в обиду. В общем, о такой семье можно было только мечтать, что с удовольствием и делал Тони. И действительно, мечтать о таком было не вредно: его родители часто ругались между собой, иногда дело доходило даже до драк. А когда Тони исполнилось восемь лет, его отец, забрав вещи, нахально смылся из дома, бросив жену и ребёнка одних. Из чего-либо ценного он оставил им, пожалуй, только пару серебряных ложек да свою фамилию. Тони она никогда не нравилась, хотя звучала вполне прилично и многие хорошие люди её носили. Но это были его личные презрения.
На обед повара приготовили большую кастрюлю супа, похожего на борщ, только с добавлением некоторых сортов растений с Ти-1. На второе был огурцовый салат и жареные мясные жуки. Эти вкусные твари были деликатесом на Земной Орбите, но Кевин попросил Джуди заказать их в полёт, чтобы семья побыстрее привыкла к самой популярной пище Аурэнда. Тони тоже любил мясных жуков, хоть никогда их и не ел; ради такого лакомства он был бы не прочь остаться на Аурэнде, пусть тот и славился своей дурной историей.
Кевин много говорил за столом. Он рассказывал семье, как они скоро будут жить: в большом доме у дороги, у них будет огромное кукурузное поле, много домашних животных и они станут известными среди местных фермеров. Жить они будут к югу от Джонбурга, около реки со странным названием Скороток. Кевин говорил сразу же со всеми, но иногда он задавал какие-либо вопросы, одновременно задавали вопросы ему, и он умело на них отвечал, гордо держа голову над тарелкой. Тони тоже перепала парочка вопросов, но он отвечал на них только "да" и "нет" - в непривычной обстановке он ужасно стеснялся. Но, в целом, обед прошёл хорошо, по крайней мере лучше, чем в семье Тони.
Поев, все разбрелись по разным комнатам и занялись своими делами. А Тони пошёл объяснять грузчикам, что и куда пихать. Вместе с семьёй Джойсов, на корабле летели три других семьи, которые собирались поселиться рядом. Вместе жить и безопаснее, и не так скучно, как в одиночестве. Должен был получиться небольшой городок на берегу ручья, где каждый каждого знает и, если что, помогает.
А Тони был нанят лишь для доставки груза до точки назначения, то есть до места будущего городка. Он тоже жил на Земной Орбите, в двухкомнатной квартирке с видом на Луну. Его мечтой было поступить в Университет, но для обучения, естественно, нужны деньги. Вначале он хотел пойти в армию Империи, отслужить там пару лет и вернуться домой. Солдатам платили много, однако его матушка была против, - опасное это дело. Она решила всё взять на себя: связалась с одной старой, но мало знакомой подругой и выяснила об одной интересной авантюре. Муж дочери этой подруги решил отправиться жить в другую Губернию, даже выбрал себе планету, потому что жить на Земной Орбите ему ужасно надоело. Этого мужа звали Кевин Джойс - очень неплохой мужик, с чувством юмора и с неизменной тягой к приключениям. Вначале, он хотел колонизировать какой-нибудь пустынный астероид на краю Галактики, но Джуди - его жена, агроном по образованию - уговорила своего муженька на более выгодное дело. Она разузнала всё про Аурэнд: какие там почвы, какой климат, кто живёт, что растёт и т.д. И выяснила одну интересную вещь, - кукурузу на Аурэнде выращивали всего два человека, хотя некоторые места для неё идеальны, например участок около реки Скороток. Нашлось ещё три семьи с Земной Орбиты, которые разделили её идею: Домовы, Ренуары и Уджо. Это были замечательные люди, энтузиасты и хорошие соседи.
Купили тонны семян кукурузы, комплект сборного дома, фургоны, необходимые вещи; а Тони нашёл хороший корабль, летящий прямо на Аурэнд. И тут всё началось. Пока вся семья (кроме Кевина) отдыхала, Тони приходилось трудно. Ему перепала вся ответственность за груз, который надо было распихать по фургонам, однако тупые грузчики, с тремя классами образования, считали, что они лучше знают, что делать надо, а что не надо. Ну и помучался же с ними Тони! В конце концов, он плюнул на всё и сказал, что будет давать им по бутылке водки после каждого хорошо выполненного дня работы. После этого они несколько приутихли и стали выполнять данную им задачу лучше.
Время летело незаметно: первые два дня прошли в знойной суете и беготне, однако на пятый, Тони впервые пригласили на обед в семью Джойсов. После этого его каждый день звали на обед или ужин, а иногда даже и на завтрак. Тони больше не боялся отвечать на вопросы и с удовольствием участвовал в разговорах. Члены семьи видели в нём доброго, но слегка стеснительного человека, готового всегда помочь, при трудной ситуации. После работы он стал заходить к Джойсам, иногда играл с детьми, иногда разговаривал с Кевином и Джуди, а иногда просто помогал им в мелких проблемах. Последние дни полёта прошли в тесном общении Тони с Джойсами, и это были самые счастливые дни в его взрослой жизни. То, что случилось после, нельзя назвать ни хорошим, ни даже замечательным времяпровождением.
Но об этом потом. А пока что наступил четырнадцатый и последний день полёта. Красивым пейзажем никто не любовался, - все суетно бегали и собирали свои личные вещи, - а зря: планета действительно была очень красивой, особенно если смотреть из космоса. Облаков почти не было, зато имелась густая синяя атмосфера, под ней - золотистые пустыни, степи, гряды кривых гор, уходящие за горизонт, и два-три круглых озера, называемые здесь "морями". Такие планеты обычно долго остаются пустынными, как эта: вначале на ней не было ни атмосферы, ни воды, но потом пришли люди, да и не только люди, и построили Станцию Жизнеобеспечения, которая окружает мёртвый каменный шар воздушной оболочкой, генерирует электромагнитное и гравитационное поля; и постепенно планета превращалась в замечательный жилой дом. Аурэнд начали колонизировать более пятисот лет назад, ещё до вступления Аффашской Губернии в Империю, однако во многом она так и осталась пустыней.
Посадочный модуль был готов к оправке и грузно висел под брюхом корабля. В нём разместились шестнадцать фургонов, по четыре от каждой семьи; в специальном зале стояли кресла для ожидания. Перед креслами красовалось окно, похожее на киноэкран, чтобы люди могли видеть, как происходит посадка. Все уже собрались, сели и стали ждать начала спуска.
Но вот, время пришло: модуль слегка качнуло и камнем потянуло вниз, прочь от корабля. Гравитационные амортизаторы работали исправно, поэтому в кабине ощущались лишь лёгкие толчки, а снаружи, тем временем, модуль то и дело метало из стороны в сторону в воздушных ямах и потоках турбулентности, местами он раскалялся докрасна. Посадка была быстрой и удачной, пилот оказался хорошим.
На площадке космодрома дул лёгкий освежающий ветерок - редкий вестник на планете, появляющийся лишь в утренние часы. Невдалеке виднелся Джонбург, с бесконечной цепью коттеджей, с сияющими на солнце стёклами редких небоскрёбов, сбившихся в кучку, со змеями извилистых улочек, усаженными деревьями от вечного зноя, со своими холмистыми пригородами, с рынками, базарами и с огромными, но опасными кварталами килков. Кевин вышел, чтобы полюбоваться этим великолепием. В руке он держал яблоко, периодически откусывая от него кислый кусок. На огромной площадке космодрома почти никого не было, кроме двух рабочих, ремонтировавших вдалеке небольшой катерок, и можно было хорошо отдохнуть от суеты, царившей внутри модуля.
- Хороший вид, - раздался за спиной Кевина голос Джуди, - лучше бы мы жили в этом большом городе.
- Когда разбогатеем на кукурузе, - Кевин посмотрел в глаза своей жене, - мы, может быть купим себе квартиру в одном из тех больших зданий. На самом верху. И будем там жить во время сезона дождей.
Джуди вздохнула, глядя на улыбающегося Кевина.
- Не хочется мне ехать в степи, что-то сердце больно ноет. Чувствую, что может что-нибудь сучиться, что-нибудь непоправимое и ужасное. Может не стоит заниматься этим сейчас? Кевин, может продать всё, да снять дом, где-нибудь в городе? Это же безопаснее. А потом, вместе с надлежащей командой...
- Джуд, дорогая, мы же уже говорили на эту тему. Тысячи и тысячи людей много веков подряд заселяли другие планеты, не опасаясь ни диких тварей, ни жестоких разбойников. Конечно, случались и неудачи, но побед было больше. И мы тоже победим, обязательно победим... Иначе зачем мы здесь?
- Как знаешь, Кевин, как знаешь... - Джуди некоторое время молчала, разглядывая далёкие верхушки небоскрёбов, сверкавших на солнце. - Победить-то мы победим, но вот какой ценой...

Старый магазинчик
Джо Эдвардс сидел за прилавком, разморенный жарой, и лениво отгонял надоедливых мух от чашечки кофе и булочек на тарелке. Посетителей не было никаких, кроме, разве что, того мужчины, который заходил ранним утром и искал механические часы - ну не любил он никакие другие, не принимал. По телевизору - ничего, по радио - тем более. Старому Джо уже до смерти надоели глупые шоу типа "Достань миллион из-под зада толстого афа" или "Как дураки зарабатывают себе на жизнь". Когда-то они смешили народ, но теперь ведущие состарились, спонсоры поразбежались, да и вообще, Джо не любил эту чушь с самого начала.
Помещение магазинчика было маленьким и уютным. На стенах висели часы, резные украшения из дерева, каменные брелки, ожерелья, кольца, на столиках красовались статуэтки первопроходцев, фермеров, охотников, да и просто обычных жителей, знаменитых и не очень. В витринах лежало золото, платина, хрусталь, в форме колец, цепочек, талисманов; были так же и искусные портреты знаменитостей, таких как Ийоулли и Аллайора - верховные повелители Империи. В помещении клубилась приятная прохлада, в отличие от знойной улочки, где стоял магазинчик. Кондиционер работал исправно, тихо жужжа, он прилип к стене и хоть чем-то облегчал ожидания Джо Эдвардса.
Улочка, на которой стоял магазин, была одной из многочисленных тихих улиц Джонбурга, усаженная зелёными деревьями, кустами, да одно- двухэтажными зданиями с крохотными двориками, где хозяйки вывешивали чистое бельё на просушку. Иногда по улочке проходили различные индивидуумы, в основном люди, изредка проезжали на велосипедах, - другой вид транспорта просто не пробрался бы по растрескавшейся асфальтовой дороге, умело петляя между деревьев. Повсюду играли дети, обрызгивая друг друга водой из пластмассового оружия, и при такой жаре это было очень даже кстати.
Когда Джо доедал последнюю булочку, и уже хотел пойти за бутербродами с колбасой, как вдруг со стороны служебного входа явилась Люси - помощница по делам магазина.
- К вам посетители, мистер Эдвардс.
- Какие ещё посетители? Все посетители входят вон через ту дверь, - он махнул рукой в сторону улицы. - А в нашем дворике делать им абсолютно нечего!
- Мистер Эдвардс, - настойчиво продолжала Люси, - это особенный посетитель. Он говорит, что он - ваш друг.
Эдвардс встал с кресла. Не так уж и часто в последнее время его посещали друзья, и любой, даже незначительной встрече он всегда был рад. Но вот только кто это мог быть? Не ужели старый Йклау растряс свои кости и приехал из Горнореченска? Вряд ли, скорее это кто-нибудь из местных.
В тесном дворике, рядом с горой старых обломков катеров, аэро и скутеров стоял человек в кожаной шляпе и одной рукой придерживал руль мотоцикла.
- Джо Эдвардс, ты меня не забыл?! - крикнул тот человек. - Не уж-то ты не помнишь меткого Милдреда?
- Джерри? Джерри, это действительно ты? Хе, да ты ещё жив, старый негодяй! - Джо дружески обнял его, похлопал ладонью по плечу.
- Конечно время меня изрядно потрепало, но я всё ещё на коне. Милдреда так просто не свалишь.
Затянулся длинный разговор. Старые друзья не встречались уже более полугода и им было о чём поболтать. После некоторых расспросов о своей жизни, о работе, Джерри сказал:
- У меня есть две новости...
- Хорошая и плохая, да? - перебил его Джо.
- Нет, обе хорошие. И с какой начать?
- Лучше с хорошей.
- Ладно: сегодня прибывает огромный космический корабль с туристами на борту.
- Это тот самый, который был с утра?
- Нет, утром прилетали какие-то семьи, решившие здесь жить. Не хорошее место для жилья, но всё же... Скоро здесь свободной жилплощади не останется.
- А туристы что?
- Как, что? Это же лишние посетители для тебя и твоего магазина.
Джо кивнул. Он и сам мог бы додуматься до такой простой вещи.
- А вторая новость?
- Вторая? Она касается меня. То есть сувениров.
Джерри достал все свои мешки чемоданы и сумки и передал их Эдвардсу. Потом он вынул из кармана бумажку и развернул её.
- Вот здесь я всё подсчитал. Цены сильно не завышаю, но всё же следует учесть некоторые моменты, как, например, порода материала, миниатюризированная ручная работа, инструменты и всё такое. Так что ты это учти. Как-никак, я зарабатываю этим на жизнь.
- Сколько ты хочешь за всё?
- Полторы тысячи, - Джерри передал другу список.
- Полторы? Не жирно ли?
- Если пересчитать все вещи в списке, то получается тысяча пятьсот двадцать три имперских, плюс двенадцать сантимов. То есть, выходит, что я тебе сделал скидку, а ты!..
- Ну, если так, то возможно ты прав...
Требовалось время, чтобы сверить все вещи со списком, оценить их качество и реальную стоимость. Этим занимался Джо, а Джерри присел на скамеечку в тень, да закурил последнюю сигару. Напускав дыму, он начал сонно зевать и поторапливать друга. А тот, конечно, понимал, что Джерри сейчас после охоты и хочет отдохнуть, однако оставить украшения из панцирей мясных жуков без пересчёта он не мог. Но всё когда-нибудь кончается, и Джерри дождался своего. Джо унёс сувениры на склад и вскоре вернулся во дворик.
- Тебе дать чек или как обычно?
- Как обычно, желательно сотнями.
- Хорошо, хорошо.
Джо отсчитал пятнадцать сотен и передал их другу. Тот положил деньги в карман.
- Ладно, старина Эдвардс, - вздохнул он, - устал я, и неспроста ведь: целый день сегодня на ногах, - Джерри глубоко зевнул. - Пора бы уже и вздремнуть.
- Хорошо, Джерри, заезжай почаще! Или хотя бы звони. Нам ещё о многом надо поговорить.
Джерри уже сидел на своём мотоцикле, зависнув в двух метрах над землёй.
- Конечно заеду. Может, даже на следующей неделе. Одну вещичку привезу, - меньше чем за полсотни не отдам. И нечего рот разевать, привезу, сам увидишь. Ну ладно, до встречи!
Нажав на педаль, Джерри рванул в сторону солнца. Тенистый дворик со старым Джо остался позади. Внизу мелькали другие дворы, нагромождённые друг на друга здания, извилистые улицы, утыканные зелёными кронами. Свежий ветер моментально согнал с Джерри сон, и, напевая про себя знакомую мелодию, наш герой двинулся к югу. Вначале он хотел зайти в пару магазинчиков, но деньги при нём были приличные, и не стоило размахивать ими перед носом каждого встречного. "Лучше завтра" - решил для себя Джерри. Хоть солнечный день здесь и длился двадцать четыре часа из тридцати шести возможных, небесное светило уже ушло из зенита, медленно склоняясь в сторону запада, и потихоньку начинало окрашивать воздух в золотистый вечерний свет.
Джонбург остался сзади; снова пошли невысокие холмы, редкие пыльные дороги к фермерским полям, иногда внизу попадались стада, гонимые ленивыми пастухами, однако жуков ещё видно не было. Потом фермы стали реже, трава гуще и выше, а дороги исчезли совсем: осталась лишь бескрайняя степь, со скоплениями невысоких деревьев.
Джерри снова опустился очень низко, почти касаясь ногами травы, он плыл по ней, как по морю, извивающемуся тысячами волн. На высоких холмах он "подпрыгивал" в воздух, как на гребнях цунами, а потом долго падал вниз, изображая умирающего сёрфингиста. Джерри нравились такие развлечения, тем более, он уже порядочно удалился от Джонбурга, чтобы его мог кто-нибудь видеть.
В полукилометре впереди возвышался необычайно огромный холм. "Красавец, - сказал Джерри, - такой громадный! Но даже ты не останешься непокорённым перед метким Милдредом! Старина Джерри тебе покажет!!". Он развернулся, сделал небольшой полукруг, чтобы увеличить себе место для разгона, как вдруг раздался звук, напоминающий выстрел. Джерри замедлил ход и по шею опустился в траву. Он знал, что значит наткнуться на банду рейдеров посреди степи. Вскоре раздались ещё выстрелы, причём так отчётливо, что никаких сомнений остаться не могло.
Стреляли со стороны холма, однако Джерри не мог заметить никого, кто мог бы это сделать. Следовательно, битва шла где-то за холмом; видимо, это были бандитские разборки или что-нибудь вроде того. Так Джерри и думал, пока не услышал удалённые детские крики. Довольно чётко и резко они рассекали степь, наполненные ужасом и леденящим страхом смерти. Это была не просто битва или разрешение спора путём дуэли - это было жестокое нападение на беззащитных людей, возможно даже лишённых оружия, внезапное и подлое, как и полагалось у здешних бандитов. И, разумеется, наш герой не мог не вмешаться. Он ненавидел местные банды и не хотел, чтобы не осталось хотя бы одного выжившего, подвергнувшегося нападению.
Револьвер Джерри уже давно держал наготове; он начал осторожно подлетать к холму. У самого подножия, его уши разразил гулкий гром взрыва, и почти сразу после него другой, не менее слабый. Вверх над холмом и куда-то в бок всплыло большое облако чёрного густого дыма. От него пыхнуло жаром, но Милдред не отступил: вершина была уже близко. Вот и она.
Выстрелы стали реже, и Джерри осторожно глянул вниз. Картина моментально прояснилась, чётко обрисовались силы противника и возможная стратегия победы. Джерри мог победить, даже более того - он должен был победить, по причине того, что не собирался проигрывать.
"Ну, сукины дети, держитесь за свои чёртовы волосатые задницы, ибо вы сейчас встретитесь с тем, кого раньше называли метким Милдредом", - прошептал он со злостью, одновременно выстрелив сразу из двух револьверов.
- - - - - - - - - -

1. Жил был Некто. Домом его являлся Мир, а друзьями - ему подобные.
Они часто развлекались, посещая чужеродные измерения, общаясь с иными сущностями.

2. Некто любил играть с друзьями, они баловались в лучах Вечного Света, купались в море Любви Высших существ.

3. Посещая иные миры, Некто видел различных существ, иногда мудрейших, а иногда и диких, лишённых разума. Он ощущал суетность некоторых миров или безмолвие иных измерений. Но не было ни одного мира, который удовлетворял бы пристрастиям Некто.

4. И тогда Некто решил создать свой мир, который был бы идеальным. В этом мире он хотел сделать всё, что любил: огромные реки счастья, жизненную Силу, Вечность прекрасного...

5. Некто проник одной частью своего существа туда, где не было ничего. Он метнул свет своего осознания, и вокруг трепыхнулось пламя Любви. И это добавило немного ощущения того, что сущности называли Родиной.

6. Но Любовь вскоре втекла вниз, оставив слабый свет в глубине того места, где теперь уже было Что-то.

7. Некто расстроился. Он хотел созидать, но его же законы рушили его собственный Мир. И тогда Некто сотворил Радугу. Она засияла вечной красотой и Любовью.

8. Радуга ослепила всю округу неизвестного места и на свет слетелись существа из пространств с другой жизнью. Некто был счастлив. Он создал Время, чтобы Радуга грела вечно, и Пространство, для того, чтобы она ощущала своё ничтожество и величие одновременно.

9. Это был Свет Добра, отделивший Мир, созданный Некто, от внешней Тьмы. Сущности Тьмы сдвинулись в сторону, а жители Света проникли внутрь. В полутени осталась лишь Серость.

10. Но не было в Мире Некто материи. Но не беда - он её создал. Под воздействием Времени, Пространства и Радуги вечной Любви, она стала развиваться. Материя росла, убивала саму себя, пожирала Свет. В ней были зачатки разума, добра, Вечной Красоты и Любви. Но они вскоре погибли.

11. Гибель материи огорчила Некто, ведь от неё осталась лишь одна маленькая песчинка.

12. Некто создал Поток жизни, исходящий от Радуги. Это событие оживило маленькую песчинку. Поток питал её, когда она находилась на грани смерти, давал ей энергию, когда её не хватало.

13. Материя снова стала жить. Она всё также пожирала себя, похожая на амёбу, пытаясь подняться по потоку. Но Некто сделал это невозможным. И жизнь материи продолжила существование.

14. Некто любовался своим миром. Он был горд за себя. Это был его первый мир, мир, который жил своей собственной жизнью. Возгордившись, Некто назвал его НКЗ-50, а себя он прозвал &*.

15. Материю очень полюбили существа из других измерений. Это были и существа Тьмы, и существа Света. В других мирах не было ничего подобного. Материя, созданная &*, была единственной в своём роде.

16. Существа любили копошиться, играть, купаться в материи. Это они называли "жить в материи". И такая жизнь приносила пользу, - существа росли и получали бесценный опыт. Покидая материю, они чувствовали себя обновлёнными и счастливыми.

17. Многие из существ полюбили игры в материи и не хотели её покидать. Она стала постоянным местом их обитания. "Жизнь в материи" стала своеобразным наркотиком, и сущности начали забывать, что это всего лишь игра. Они начали всё воспринимать всерьёз.

18. НКЗ-50 стал знаменитым миром. Его посещали даже очень известные существа, имеющие огромный опыт. Все они говорили, что такой хорошей игры, как "жизнь в материи " они еще не видывали в бесконечности измерений. &* был горд за свой мир. Всё-таки это была его идея.

19. Однажды, НКЗ-50 посетил знаменитый турист Э-74. Ему так понравилась "жизнь в материи", что он решил заключить сделку с &*. По условию этой сделки, все существа, играющие в "жизнь материи" на время должны забывать, кто они такие, откуда прибыли и с какой целью. Они должны были воспринимать всё всерьёз, чтобы принести тем самым выгоду.

20. Сделка была заключена. &* договорился на следующие условия: Э-74 даёт выгодную рекламу "жизни в материи", а все игроки платят за это энергией. Чтобы энергия получалась чистой и искренней, игроки должны были на время забывать свою цель и своё прошлое и играть абсолютно серьёзно.

21. Но "жизнь в материи" стала от этого только интереснее. Игроки платили энергией, зарабатываемой во время игры, называемой Энергией Любви. Конечно, они копили разные части её спектра, однако, сливаясь вместе, они давали прекрасную пищу - Любовь. И &* был счастлив.

22. Много изменений произошло в мире НКЗ-50, изменился и сам &*. Он не раз играл в игру, созданную им и оценил её превосходство перед самим собой. И много великих сущностей посетило НКЗ-50, и многое они успели там сотворить великого. Но об этом в другой раз. А сейчас...

Эпилог: Мир, созданный стариной &* пережил не мало интересных событий. Он едва не погибал от атак Серости, его губили Лучи Всевышнего Света, но чаще всего он терпел поражения изнутри, от самих игроков. НКЗ-50 существует и до сих пор. Ведь игра "жизнь в материи" пользуется огромной популярностью по всей бесконечности измерений - как-никак старый Э-74 сдержал своё слово о хорошей рекламе. А жители НКЗ-50 очень любят свой мир. Хоть они и забыли, что являются лишь временными его обитателями и воспринимают игру всерьёз. Но это не важно. Не важно даже то, что "жизнь в материи" похожа на наркотик, и к ней быстро привыкаешь. Важно лишь то, что опытные игроки могут перенести свой опыт игры на последующее существование, да то, что миры старого Э-74 пополняются свежей энергией Любви. Её не отнимают у игроков - берут лишь излишки. Но даже их хватает на миры, которых очень и очень много... В общем, пользу получают все.

Творчество © Мертвый Сэм Йолло